• Наши партнеры
    Выгодное предложение: апартаменты на Ленинградском проспекте, от застройщика!
  • В больнице ("Вот и больница. Светя показал...")

    
    Вот и больница. Светя показал
    В угол нам сонный смотритель.
    Трудно и медленно там угасал
    Честный бедняк сочинитель.
    Мы попрекнули невольно его,
    Что, заблуждавшись в столице,
    Не известил он друзей никого,
    А приютился в больнице...
    
    "Что за беда, - он шутя отвечал:-
    Мне и в больнице покойно.
    Я всё соседей моих наблюдал:
    Многое, право, достойно
    Гоголя кисти. Вот этот субъект,
    Что меж кроватями бродит,-
    Есть у него превосходный проект,
    Только  - беда!- не находит
    Денег... а то бы давно превращал
    Он в бриллианты крапиву.
    Он покровительство мне обещал
    И миллион на разживу!
    
    Вот старикашка актер: на людей
    И на судьбу негодует;
    Перевирая, из старых ролей
    Всюду двустишия сует;
    Он добродушен, задорен и мил
    Жалко  - уснул (или умер?),
    А то бы, верно, он вас посмешил...
    Смолк и семнадцатый нумер!
    А как он бредил деревней своей,
    Как, о семействе тоскуя,
    Ласки последней просил у детей,
    А у жены поцелуя!
    
    Не просыпайся же, бедный больной!
    Так в забытьи и умри ты...
    Очи твои не любимой рукой -
    Сторожем будут закрыты!
    Завтра дежурные нас обойдут,
    Саваном мертвых накроют,
    Счетом в мертвецкий покой отнесут,
    Счетом в могилу зароют.
    И уж тогда не являйся жена,
    Чуткая сердцем, в больницу -
    Бедного мужа не сыщет она,
    Хоть раскопай всю столицу!
    
    Случай недавно ужасный тут был:
    Пастор какой-то немецкий
    К сыну приехал - и долго ходил...
    "Вы поищите в мертвецкой",-
    Сторож ему равнодушно сказал;
    Бедный старик пошатнулся,
    В страшном испуге туда побежал,
    Да, говорят, и рехнулся!
    Слезы ручьями текут по лицу,
    Он между трупами бродит:
    Молча заглянет в лицо мертвецу,
    Молча к другому подходит...
    
    Впрочем, не вечно чужою рукой
    Здесь закрываются очи.
    Помню: с прошибленной в кровь головой
    К нам привели среди ночи
    Старого вора  - в остроге его
    Буйный товарищ изранил.
    Он не хотел исполнять ничего,
    Только грозил и буянил.
    Наша сиделка к нему подошла,
    Вздрогнула вдруг - и ни слова...
    В странном молчаньи минута прошла:
    Смотрят один на другого!
    Кончилось тем, что угрюмый злодей,
    Пьяный, обрызганный кровью,
    Вдруг зарыдал - перед первой своей,
    Светлой и честной любовью.
    (Смолоду знали друг друга они...)
    Круто старик изменился:
    Плачет да молится целые дни,
    Перед врачами смирился.
    Не было средства, однако, помочь...
    Час его смерти был странен
    (Помню я эту печальную ночь):
    Он уже был бездыханен,
    А всепрощающий голос любви,
    Полный мольбы бесконечной,
    Тихо над ним раздавался: "Живи,
    Милый, желанный, сердечный!"
    Всё, что имела она, продала -
    С честью его схоронила.
    Бедная! как она мало жила!
    Как она много любила!
    А что любовь ей дала, кроме бед,
    Кроме печали и муки?
    Смолоду - стыд, а на старости лет -
    Ужас последней разлуки!..
    
    Есть и писатели здесь, господа.
    Вот, посмотрите: украдкой,
    Бледен и робок, подходит сюда
    Юноша с толстой тетрадкой.
    С юга пешком привела его страсть
    В дальнюю нашу столицу -
    Думал бедняга в храм славы попасть -
    Рад, что попал и в больницу!
    Всем он читал свой ребяческий бред
    Было тут смеху и шуму!
    Я лишь один не смеялся... о, нет!
    Думал я горькую думу.
    Братья-писатели! в нашей судьбе
    Что-то лежит роковое:
    Если бы все мы, не веря себе,
    Выбрали дело другое -
    Не было б, точно, согласен и я,
    Жалких писак и педантов -
    Только бы не было также, друзья,
    Скоттов, Шекспиров и Дантов!
    Чтоб одного возвеличить, борьба
    Тысячи слабых уносит -
    Даром ничто не дается: судьба
    Жертв искупительных просит".
    
    Тут наш приятель глубоко вздохнул,
    Начал метаться тревожно;
    Мы посидели, пока он уснул,-
    И разошлись осторожно...
    
    <Первая половина 1855>

    Примечания

    Печатается по Ст 1873, т. I, ч. 1, с. 105-110.

    Впервые опубликовано: С, 1855, No 10 (ценз. разр. - 30 сент. 1855 г.), с. 157-160, с подписью: "Н. Некрасов".

    В собрание сочинений впервые включено: Ст 1856. Перепечатывалось в 1-й части всех последующих прижизненных изданий "Стихотворений".

    Черновой автограф - ГБЛ (Зап. тетр. No 3, л. 33, 41 об. - 40). Беловой автограф двух дополнительных отрывков, не вошедших, однако, в окончательный текст, - на вырезке из С, присланной Некрасовым К. Г. Солдатенкову с пояснением: "Прибавленные строфы пришли мне в голову после того, как уже стихотв<орение> было набрано", - ГБЛ (Солд. тетр., вкладка на отдельном листе); факсимиле см.: ЛН, т. 53-54. М., 1949, с. 237.

    В Р. б-ке ошибочно датировано: "1856", в Ст 1879 - "1855" Начало работы над стихотворением относится, видимо, к весне 1855 г. (о чем позволяет говорить положение чернового автографа в Зап. тетр. No 3). К июню стихотворение, очевидно, еще не было завершено: автограф его полного текста в Солд. тетр. отсутствует. Дата цензурного разрешения первой публикации показывает, что работа над стихотворением была закончена до 30 сентября 1855 г.

    К. И. Чуковский высказал предположение, что стихотворение было первоначально задумано Некрасовым как вступление к поэме "В. Г. Белинский": "Согласно этому раннему замыслу, умирающий в подвале "бедный и честный писатель" обращался перед смертью к молодым литераторам с горячим призывом отдать все силы на служение народному благу <...> Дальше следовало поэтическое изложение заветов великого критика" (ПСС, т. I, с. 562-563). Поскольку "изложение заветов" Белинского перешло из поэмы "В. Г. Белинский" в стихотворение "Русскому писателю", а оттуда - в стихотворение "Поэт и гражданин", К. И. Чуковский все эти произведения связывал с тем же замыслом (там же, с. 563). Эта гипотеза не может считаться доказанной, но косвенно подтверждается тем, что черновые наброски стихотворения "В больнице" и поэмы "В. Г. Белинский" находятся в одной и той же Зап. тетр. No 3.

    Дополнительные отрывки, пересланные Некрасовым К. Т. Солдатенкову, получили распространение в рукописной передаче (Экз. ГБЛ, Экз. Гербеля, Экз. Евгеньева-Максимова, Экз. Лазаревского, Экз. Музея Н.).

    Отрывок из стихотворения ("Не было средства, однако, помочь...") положен на музыку (В. Д. Козлянинова, 1875).

    © timpa.ru 2009- открытая библиотека